Нефритовые четки

Фандорину, привыкшему к совсем иному существованию, жизнь канцелярии показалась странной и интригующей. Понимая, что это лишь начало пространной проповеди, Фандорин решил повернуть разговор в ином направлении, занимавшем его куда больше, чем благочестивые рассуждения. Фандорин лишний раз признал справедливость максимы, гласящей: истинная храбрость – не бесстрашие, а сопротивление страху. В конце концов кто-то должен был повести себя по-взрослому.