Шпиль

Увидев седую голову отца Ансельма, он вдруг подумал, что без исцеляющего бальзама жизнь была бы непереносима. Джослин радостно засмеялся в ответ и кивнул, словно их связывала какая-то тайна. У людей, чья жизнь теперь протекала на высоте, от качания уже не заходилось сердце, но в размеренном чередовании тяжести и легкости было что-то, изматывавшее не столько тело, сколько душу. В конце концов, беспомощный и покинутый, он оказался во власти своего прозрения, как в тисках.